Как по грузински я не знакомлюсь

Цхалтубо - новый старый грузинский курорт | Роман Посторонний | Яндекс Дзен

Если я знакомлюсь с другим языком, первым делом смотрю, как В конце концов я не выдержал и спросил Майю, зачем грузины так. Мой отец не видит без очков, а на допросе очков у него не было. После нашего дела, насколько я знаю, Трояна повысили (Роман Троян стал начальником Но когда ты знакомишься с секретными сведениями. Находящийся в непосредственной близости от Кутаиси, он и сегодня, не смотря на все Я просто как всегда знакомлюсь с местностью больше в.

Я не знаю, личность или не личность, но, поскольку меня уважают и хорошо ко мне относятся - это благодаря моему профессионализму, благодаря тому, что я полностью отдаюсь тому, что я делаю.

Это чувствуется - народ чувствует. Кстати, мой педагог - маэстро Бара, говорил: И он говорит - пошл их. Я старался, во всяком случае - себя так заводить, чтобы я сам получил в первую очередь удовольствие, потому что, если я получал удовольствие, наверняка кому-то тоже, как Бара говорил - надо гореть, чтобы кому-то тепло было в зале, а не тлеть, как свечка - и это у меня. И я думаю, это осталось до сих пор, и это чувствует публика - знаете, вот мне интересно, почему ректор сказал, что ему безразличен зал и безразлично публика - я не понимаю.

Он исполнитель, ему, наверное, было приятно, когда его хорошо принимали, хотя он говорил, что ему это безразлично. Мне не безразлично, я люблю, когда меня хорошо встречают, я вижу лица людей - все-таки пианисты сидят боком, я вижу лица людей - я никогда не разрешаю тушить свет в зале, я смотрю на реакцию - правда, это иногда сбивает, потому что когда ты поешь, кто-то перешептывается, друг другу что-то говорит, это действует на меня, но я стараюсь не обращать внимания, потому что я отдаюсь музыке.

Я люблю петь, я без пения жить не хочу, и совсем недавно, когда меня спросили - а что вы в воем возрасте, зачем вы так за свое здоровое? Сделайте так, чтобы я мог петь. Больше меня ничего не интересует. Я не хочу без пения жить. На что профессор-немец сказал: Вот такое единство есть даже в этой области. Зураб Леонидович, но ваши родители так же относились к делу, и отец, и мама, так же фанатично были преданы.

Мама была рентгенолог, я считаю, ее ранняя смерть от. Я помню, я приходил к ней на работу, как висели свинцовые щиты, и эта - не жилетки, а такие длинные, до пола, высокие, тяжелейшие из свинца, и я думаю, эта радиация, это все повлияло на нее, и где-то в ее не стало - она заболела. Отец работал - ну был чиновником, директором института. Ну не было такой истовой преданности, влюбленности в свое дело, как у вас?

Я знаю, как они любили свое дело, но я думаю, это у нее было вынужденное, она все время говорила - это меня убьет, это меня убьет.

Но она работала, она любила людей, она лечила людей, поэтому она отдавалась. Я иногда говорил - ты почему там стоишь? Она стояла - нет, я, говорит, защищена. Я думаю, человек, который уважает себя, если она работает там, где он любит свое дело, который относится к этому серьезно - мне так. Говорили о детстве, о футболе, об итальянцах - мне хочется, чтобы вы немножко описали нам, что такое детство грузинского мальчика, чему посвящено время.

Я пытаюсь себе представить какую-то атмосферу, еще в городе курортном - мне приходит только в голову замечательные грузинские фильмы, которые, правда, были сняты чуть позже, чем вы взрослели, но что это вообще было за настроение у детей, школьников? Очень хорошо помню свое детство, даже помню - знаете, интересная вещь, я никогда не рассказывал: Мне купили букварь, и я все бегал и кричал по-грузински первые буквы - буквально знал наизусть. Это из шины, шина вырезалась. Шина велосипедная или машинная?

Да, покрышка - зашивалась, в этом ходили зимой. Это на носок надевалось или на голую ногу? Нет брюк, неприлично я выгляжу, одевать нечего. А моя мать говори - слушай, меня там все знают, я там училась, там все мои знакомые, педагоги, все, и моего сына не хочу туда посылать - и меня послали в русскую школу.

Там нас никто не знает, там никого нет знакомых, пусть в этих сухумсочи ходит в эту школу. Так я попал в русскую школу, и учился в этой школе.

И все дети тогда так ходили, такая была бедность? Да, немцы же придумали эти ботасы - деревянная подкладка, сверху тряпочка - в этом ходили летом немцы по городу, оттуда пошло у. Вспоминаю нашу полянку знаменитую, где я вырос - почти весь день, все светлое время я проводил на поляне - я играл в футбол. После футбола мы бежали тут же пляж, купались, плавали, ныряли, ныряли за монетами, когда туристы приезжали - монеты в воде, знаете, очень красиво опускаются на дно - я нырял, заполнял щечки этими монетами, и собирал себе на мороженое.

Да, я, таким образом, зарабатывал. И, конечно, основное время проводили, играли в казака-разбойника - потом физически очень сильно развивались - играли, кто дальше прыгнет, кто дальше перепрыгнет.

В войнушку играли обязательно - и в театр. В театр играли - знаете, мы разучивали пьесы, тогда были модные военные темы, и мы играли в подвалах домов, делали себе маленькие какие-то декорации, и весь квартал сухумский приходил смотреть, как мы играли - я это помню очень хорошо. А пели - пели так здорово, я начал, бабушки моей мать, я ей подпевал, и весь наш квартал - огромный квартал, кого только не.

Там были, в основном, греки, армяне, евреи, абхазцы, грузины. Очень веселая компания собиралась. И там и мое музыкальное тоже там было в детстве - спортивное, музыкальное я получил на этой поляне. Это было от других детей, или это было?

Вы говорите про честность - я прочла, что по поводу честности вам мама однажды преподала очень серьезный урок, когда уничтожила ваши любимые бутсы за то, что. Да, это были первые мои слезы, я первый раз плакал в жизни. Но мне уже было много лет, и я никогда не ходил в музыкальную школу.

Моя мать встречается через год с этой женщиной - ну как мой сын? А я, говорит, его не видела вообще го. И она пришла - а я только получил, я играл уже за спортивную школу, и нам раздали венгерские бутсы - знаете, раньше были с хлястиками такие, с низким… Михаил Козырев: Не подъемом, а задняя часть как называется? Не пятка - ну понятно. Они был высокие, бутсы, почти как штиблетки, а потом они снизились, бутсы, на уровне туфель, и новые. Если масло попадало - в Сухуми-то зимой слякоть, дождь, мокро, и я это масло не ел, а я мазал мои бутсы, и чистил их, чтобы вода, не так мокла кожа, и хранил, и держал под подушкой.

То есть пищевое масло? Пищевое масло, которое мне было положено. В неделю 1 раз получал - я мазал эти бутсы. И вот я прихожу один раз домой, смотрю - лежат бутсы пополам - мама топором как врезала. Пришла, узнала, что я не ходил к той женщине, сказала, что не ходил на занятия, она пришла и со злостью разрезала пополам мои первые бутсы - и это были мои первые слезы.

Я плакал над этими бутсами. В следующий раз я плакал, когда мама умерла. Она застала один ваш концерт, одно выступление, и до второго не дожила? Так случилось, что меня взяли на правительственный концерт в Минск, 30 градусов мороза, и меня послали, почему-то обязательно я должен был стоять на трибуне. Я, видимо, схватил какую-то болезнь, простудился, и первые 2 акта я не почувствовал, а потом из меня как поперло, мокрота ушла, и еле-еле допел.

Все от меня отвернулись - интерес был огромный: И моя мама говорит - сына, ты все равно был лучше. Вот это было ее первое присутствие на моем спектакле.

Такая была неприятная история. Но вы сейчас, оглядываясь назад, как оцениваете такой резкий поступок вашей мамы в отношении бутсов - это же не прекратило вашу футбольную карьеру? Футбольную карьеру не прекратило, потому. Вы обиделись на нее? Мать есть мать, конечно, я ей все простил, но футбол - ну это не закончилось, потому что в Сухуми без футбола невозможно было быть, везде был футбол.

На этой поляне команд, наверное, двадцать были разбиты на участки, и играли, и тренера приходили. Они не профессионально воспитывались, они воспитывались на этой полянке; тренера приходили - ты в спортшколу, ты за сборную, ты за это, ты за Динамо - оттуда я и попал в первую команду сборной, потом за сухумское Динамо - в 15 лет я уже играл за взрослых.

Мне кажется, сейчас те рассказы, которые Зураб Лаврентьевич рассказывает, сейчас можно увидеть в каких-то фильмах про Бразилию - там на каждом углу дети играют, и прямо идут - а у нас, наверное, таких мест. Расскажите, пожалуйста, о Льве Яшине. Вам довелось против него сыграть. Да, это какой же год - год, приехал московское Динамо - московское Динамо, какое-то несчастье было для тбилисского Динамо, потому что очень мало игр мы выиграли у московского Динамо, как в Москве, так и в Тбилиси.

И вот идет игра, я получил мяч, по левой стороне иду, и смотрю - Яшин так раскрыл руки, и мне он показался таким огромным, а ворота такими маленькими, он такой большой - да как же можно пробить туда? И, конечно, Мы проиграли 3: В Тбилиси очень любили двух, даже молодые женщины, девочки приходили на футбол, когда играл Эдуард Стрельцов, и Яшина, очень любили этих двух футболистов. Кроме того, что многих любили, но особенно Стрельцова и Яшина. А потом - я очень дружил, потрясающая личность Николай Николаевич Озеров - я не знаю, кто ко мне так относился еще так хорошо, как.

Представляете - он в больнице, ему очень плохо, я пою, смотрю - сидит в ложе Николай Николаевич. Он говорит - Зураб, да мне осталось 3 дня жизни, я приду лучше тебя послушаю, чем буду валяться в этой больнице. Он говорит - Зураб, давайте, Леве сделали операцию, пойдем, проведаем. Я говорю - а что он любит? Он, говорит, любит ликер. Я купил эти две бутылки, понес ему - жена, когда ушла, я говорю - вот это я для.

ОН - Ой, как я это люблю, как люблю! И вдруг он говорит - ох, как болит! Я тогда в первый раз узнал. Я был потрясен, я, когда выпил этот ликер, мы втихаря, пока жена не пришла, выпили этот ликер, он говорит - Зураб, спасибо тебе, до гроба не забуду - потрясающая личность, и феноменальный был вратарь.

Я понимаю, что он психологически даже воздействовал, самой. Конечно - там еще аура такая огромная. Еще по поводу - мне очень мне понравился эпизод, который я - может быть, вы тоже вспомните - вы же делили эту общую страсть с футболом с Николаем Николаевичем Озеровым, а он был на ваших спектаклях. И когда в Грузии играла. Да - эту историю можно, попросить вас рассказать? А я суфлеру сказал - ты слушай, как там идет игра, и сообщай мне из будки.

А вы на сцене? А мы на сцене, играем, поем. Он вам пальцами, видимо, показывает. Почему пальцами - я подходил ближе, говорю - как дела? Он мне говорил - 2: Я шел, он сидел в ложе, я туда, Образцова за мной, я говорю - в нашу пользу. Лена говорит - что ты делаешь? Я ничего, Лене - она поет, я ей: Со сцены знаками показываете Озерову, который сидит в ложе, что 2: Кстати, Спартак проиграл тогда, это была для меня большая радость. Вообще Спартак спас Николая Николаевич - он спас этот клуб, он спас это имя, потому что он имел очень большой авторитет, и в те е годы, ужасный период, он сделал все, чтобы это общество осталось, чтобы Спартак сохранился.

То есть его вообще могло не быть, вы считаете? А с Котэ Махарадзе вы когда-нибудь знакомы были? Как незнакомы, очень знакомы. Вы сейчас о нем так говорите, я вспомнила, что вы говорили о роли тамады - это немножко такой тамада, который должен знать все, и образовывать. Мне очень хочется вас попросить, чтобы вы какое-то напутствие нам сказали по-грузински - необязательно Руставели, какое-нибудь напутствие на грузинском языке.

Я даже помню это застолье - до года, уже взрослый был, в году я уже знал, что такое вино, и мы сидим застолье, мы подражали старшим - и тост был за Сталина. Второй тост был за Берию - взрослые. Третий тост был за секретаря обкома - они не присутствуют.

Потом за тот район, где ты живешь, первый секретарь. И только потом начиналось - за мир, за дружбу, потом за родителей - и шло. У меня друг мэр города одного итальянского - он сидел 9 часов за столом, и так внимательно слушал, не зная языка.

Я говорю - Франческо, как ты? И я этого уже не могу, 9 часов сидеть за столом - уже ноги пухнут. Это долгоиграющие тосты я уже не могу больше слушать - вышел из того возраста, наверное, самое лучшее напутствие - я перенес очень тяжелую операцию совсем недавно, и после этой операции я понял одно: Если он не приносит вам радость - делайте сами так, чтобы вам было радостно и было хорошо.

Делайте так, поступайте так - а, по-грузински надо сказать? Делайте и поступайте так, чтобы с вами хотелось. И я счастлив тем, что я преподаю в Московской консерватории, вижу молодые лица, которые держат меня в форме.

И глядя на их лица, мне кажется, что я такой же молодой, такой же сильный, такой же способный, как они, Учусь у них всему этому, и они меня держат в хорошей форме.

А вы - тамада за столом? Меня почему-то все зовут, и думают, что я могу это сделать. Но я тамадой иду, когда знаю людей близких, а не, то, как подсказки - знаете, тамаде дают список, за кого надо петь, как петь. Он же изучает, он заранее знает, что он будет тамада, когда большие застолья, свадьба или большие мероприятия - тамада все знает, и он знает, с кого надо начать. Да, порядок, кому, зачем почему, когда запели, когда все спели.

Я присутствовал на мероприятии, потрясающе: И я студент консерватории, а после речи Хрущева надо было петь по-грузински, и хор укрепляли. И вот меня, студента, в теноровую группу тоже поставили, нас несколько человек из Консерватории укрепить хор. И вот мы сидим - а это Хрущев и Кастро за столом, а мы рядом, чтобы в свое время, как нам скажут, загорланить. Выпил рог, тут же подставил кувшин, напомнил этот рог и передал Кастро - Кастро молодой, красивый, худенький стоит - Кастро запустил на 50 минут речь, мы уже все устали - и потом это же все переводится - и представляете, как затянулось.

И пригубил этот рог, и дает обратно. Хрущев как начал кричать - ты что, надо выпить до конца! Кастро говорит - я не могу, я никогда не пил такой рог. А Хрущев говорит - как, я - на немом языке - я, такой толстый, мол, и выпил, а ты такой высокий большой, и не пьешь? Ты маленький, но толстый, а я вы высокий и худой, не поместится в меня! Я не знаю, кто это знал, вдруг гопака пустили, и он начал танцевать гопака.

Я тогда смотрю - боже мой, а у него пена изо рта пошла, он как раз пока говорил, он опьянел - 2 литра вина. Я думаю - боже мой, кто руководит государством? Молодой, вот этот человек руководит государством, с пеной у рта, вприсядку танцует - я был так разочарован. Вот в связи с этим я перешел к этим воспоминаниям. Как ваши родители относились к тому, что происходило в стране, оценивали ли они советскую власть, руководителей, Сталина? В то время, по-моему, никто не оценивал.

Политикой сейчас больна Грузия, особенно больна политикой, и я, когда смотрю эти передачи, этих депутатов, эти полемики всякие, я с ума схожу, потому что - культура опустилась - культура речи, о мысли вообще не говорю - сама культура речи.

Я как-то на радио - меня возненавидели, я сказал: Знаете, откуда-то спустившийся, где так говорят, язык потрясающе искаженный, ужасно, а мысли еще хуже другой, какая-то травля, расколото общество - и на меня ужаснуло. Мы жили - эта война, и эти беды, которые были, они объединяли народ, народ друг за друга держался, и были совсем другие мысли. Но вы учились бельканто. Теперь бельканто не учат. Вы по-иному можете выразиться, но я вам скажу: Это высшее техническое мастерство - но никакого отношения не имело к той арии, это было отдельно.

Ну сейчас уже белькантовых вещей совсем не пишут, так что бельканто - это определенный стиль, который не имеет отношения к красивому пению. Как я рад, что я ошибся. Теперь наши слушатели знают, более осмысленно этот термин применять.

Очень любопытно, во-первых, какая ваша оперная партия потребовала от вас наибольшей отдачи, эмоциональной вовлеченности, и вы ее вспоминаете как некую самую любимую. И вторая часть вопроса - о чем вы мечтали, но вам не довелось спеть? О чем я мечтал - все исполнил. И самое интересное в памяти остается.

Действительно, тот труд, который я отдавал, ко мне возвращался тем, что я это делал хорошо, и я чувствовал себя счастливым от того, что я это делал, несмотря на то, что это было тяжело и трудно. Я не сказал бы, что это самая моя любимая партия, но она запомнилась мне как самый тяжелый труд, самый замечательный труд, и самое лучшее общение с такими великими музыкантами, как Светланов и Покровский.

Я пел за рубежом 50 раз, по-моему, по городам Италии и в других городах, в постановках участвовал, но такого спектакля, как в Большом театре, я не видел, и состав был очень сильный. Спектакль Покровский поставил на Атлантова-Милашкину - это был драматический, и поставил спектакль на меня и Касрашвили - это было романтически, более лирически.

И даже мизансцены были разные - например, финальная сцена в 4 акте, когда Отелло идет к Дездемоне, душит. Я сказал - Борис Александрович, вот я Зураб Саткилава. Уже сцена поставлена, все - я никогда не спорю с режиссером, когда он сцену ставит, никогда, он поставит, когда уже все пойдет - потом я начинаю ему говорить: Знаете, мне бы хотелось; так случилось и с Покровским. Я говорю - знаете, Борис Александрович, мне очень нравится эта мизансцена, но - я Зураб Саткилава, не могу - идешь на Дездемону и говоришь: Я говорю - я не могу так женщину задушить.

Я грузин, так женщину задушить не могу. Грузин, не грузин, но я, Зураб, не могу. Я говорю - я не могу так задушить женщину. Он так покрутил нос, а там стояла ложа наша, где мы лежали, лестница, что на балкончик - лестница: То есть он придумал.

Придумал этот драматический ход, и я совался, в какой-то момент у меня затуманились мозги от ревности, я набросился и ударил бедную Казрашвили - она не ожидала, чуть в коме не была, головой ударилась о постель, самортизировала постель - и такие нюансы были, и даже еще больше - настолько сильный спектакль. Когда я уже постановки в Италии с великой Мария Керра, фантастическое сопрано, она так смотрела, следила, мы целый месяц работали, она смотрела, и говорит - Ты в 4 акте, ты знаешь - что там ваша сопрано делала, в вашем спектакле - умная женщина была, кроме того, что певица была великая - что сопрано делала?

Ты знаешь, я прихожу, у нее начинается ария у постели, сидит на постели, поет эту молитву, и потом эта молитва, садится - и ложится. Приходит Отелло, она, сидя все время с ним разговаривает, он ее душит - и кончается спектакль. И я ей показал мизансцены Покровского - а у Покровского вы знаете, Дездемона не сдается - какая итальянка в 16 лет даст себя задушить?

Подставила шею и на - души меня - такое же не может быть, итальянка, она рвет и мечет - я не изменяла тебе! Видите, оказывается, можно режиссуру передавать, режиссура Покровского так хорошо в пересказе работает. Мне уже много лет, и с каждым годом прибавляется, и мысль у меня такая - чтобы я не стал злым. Я борюсь с тем, что я самый злой; я борюсь с тем, что мне не нравится; я борюсь с тем, что все говорят - вот, во время нас было - каждое поколение говорит, что это было лучшее поколение - у меня идет внутренняя война против этого, я хочу воспринимать, как есть, и как - знаете, зернышко расковырять, и самое лучшее чтобы из этого вышло - борюсь за это, мне этого хочется.

Но мои ученики поют в Большом театре, я хожу туда, в театр - честно говоря, ради этого хожу в театр, и я не хочу комментировать театр.

  • «Неожиданно!»: Светлана Лобода отдыхает с известным грузинским модельером 
  • Итальянец поменял Милан на Тбилиси
  • Перевод "я не знакомлюсь с" на английский

Потому что я первый сказал, еще лет, наверное, 10 тому назад, что Большой театр на дне, и на дно кто его опустил, я тоже знаю. Это было ужасное время, и он пока не поднимается - я говорю про оперу. Поставим ровно на этой реплике. Когда в последний раз вы были на родине, в Сухуми, хотели бы вы туда попасть - я знаю, у вас там живых родственников практически не осталось, но я знаю, что вы хотели туда поехать, и не получилось. Прямо из одной трудной темы в другую. Да, вы все знаете, где нашли.

Дело в том, что у меня родители там похоронены, и мои родственники хотели, чтобы я их прах перенес в другое место, в Тбилиси, но потом мне сказали церковники - не надо кости трогать, оставь там, где они. Есть такая замечательная певица, которой я отдал гран-при - я был тогда председателем конкурса Чайковского по вокалу, я ее первый возил на гастроли, даже в Сухуми, я ее взял, она была молодая совсем, взял в Сухуми, там мы давали концерт.

Теперь ее знает вся страна, потому что она пела на закрытии Олимпийских игр в Сочи. Мне даже один раз довелось объявлять ее на сцене. Она делает фестиваль в кирхе, в Пицунде, который я открывал. Она испугалась - что скажет, как скажет. Она узнала, ей сказали - Соткилава приезжает, будет политическое мероприятие. Я - что за политика, какая политика?

Если я теперь скажу, что я не могу поехать, это будет неправда, потому что все мои друзья там - президент это человек, с которым я дружил, замечательный парень, меня. Но дело в то, что я знаю, те тысяч, которые беженцы, они какая реакция будет на меня, что я защищаю их интересы, а сам езжу, провожу время - очень плохие сплетни.

А я почему-то по жизни у меня так много сплетен, и столько придумывали всяких вещей, я из-за этого не еду. В последний раз был в году. Это был последний мой концерт - я дал концерт, замечательный, кстати, концерт, и стал - еще было до войны, в том году началась эта война, и я встал на колени - там абхазцы было много, грузины - я встал на колени в знак того, чтобы ничего не произошло, я молюсь, чтобы ничего не произошло - но произошло.

Продолжая грузинскую тему, я хочу у вас спросить - вы живете очень давно в Москве, и ваши дети родились в Москве, и внуки - как вы сохраняете какие-то грузинские традиции, воспитываете ли вы в каком-то грузинском духе следующие поколения, и что это такое, что должно сохраняться - может быть, кухня, может быть, какие-то традиции?

Из всех, кого вы назвали, только внук родился в Москве, Леванчик, остальные дочери родились, они приехали сюда - очень хорошая история была, переводили: Ее привели в школу, а у нее там написано в заявлении, что она читает и пишет на русском языке. Директор школы вызывает и говорит - что вы неправду написали, она не ни знает, ни букв.

А тот, кто ее учил, печатными буквами учил - еле по авторитету моего, оставили ребенка в школе. Я ничего не понимаю, голова у меня болит - она не говорила по-русски.

Сейчас наверняка обрусели. Как сохранять грузинские традиции? Со мной вместе выступал Булат, а в переводе Самойлова была концовка немножко безобидная: И вдруг однажды Булат мне сказал: Я не просто жил в Москве, я был участник культурного процесса тех времен. После смерти Сталина мы назвали это время "оттепелью", правда, оно плачевно закончилось, но тем не менее. Я был в их группе, они меня любили, я их любил.

С великой Анной Ахматовой я всю жизнь мечтал встретиться, тем более после того, как этот негодяй Жданов ее обругал, и тогда она действительно была в депрессии и очень плохом состоянии. Я о ней все знал, и Гумилева, и стихи очень любил. Я художник по образованию, и мне всегда Леонардо больше нравился, чем Микеланджело.

Я любил под греческим эллинским спокойствием запрятанную драму, это интереснее, чем буйные какие-то выражения страсти. И вот Ахматова была такой поэт, у меня всегда вертелось в голове образцовое стихотворение: А я иду одна, одна не прямо и не косо. Я в никуда, я в никогда, как поезда с откоса". Я узнал, что она приехала в Москву, старая, больная, и остановилась у Ардовых, это были ее друзья, а это был дом, где я жил. Я позвонил, незнакомый человек звонит великой поэтессе.

Грузинский учить онлайн - быстро, бесплатно и легко с book2 из "50 languages"

Она потрясающе приветливо отозвалась. Я сказал, что я Михаил Квливидзе, живу в Москве, грузинский литератор и так далее, я хочу ее видеть.

Я помню портрет Модильяни, я ожидал увидеть вот эту замечательную женщину с горбинкой на носу. Передо мной стояла пожилая, располневшая женщина в валенках и в большой красивой шали. Она поняла, что я ее не узнал, сказала: Пройдемте, я вас чаем угощу", и пошла сразу на кухню. Потом она принесла чай. Когда я ей сказал: Она сказала, что переводит греков для издательства и очень занята. Я хитрый грузин, у меня в кармане лежали подстрочники, я специально сделал белые стихи, чтобы она не мучалась.

Она сначала бегло просмотрела их, потом продолжала разговор о Грузии, о друзьях, которых я знал, а потом надела очки и сказала: Посмотрела и стала раскладывать, шесть стихотворений отложила направо. Я был так счастлив. Я оставил и ушел счастливый. Потом мне позвонил Ардов, Анна уже вернулась в Ленинград, и сказал, что она оставила переводы. У меня был материнский мой великий исторический язык, и я старался какие- то новации внести в.

КАК Я УЧИЛ ПАСХАЛЬНЫЙ ТРОПАРЬ ПО-ГРУЗИНСКИ

Когда знаешь Цветаеву, когда знаешь Ахматову, когда знаешь Пастернака, это очень помогает искать новые пути в своем языке. Всегда можно проверять свой национальный текст другим языком, а русская поэзия в этом отношении потрясающая, я очень люблю.

Отношение автора оригинальных стихов и переводчика. Я помню, когда Самойлов, это был мой друг, перевел стихотворение "Собираюсь жить", это такое диссидентское стихотворение. У меня была в дневнике запись, что Господь нам дает жизнь, а мы должны создать, где мы живем, облик человеческий, общественный. Мне не удалось создать этот облик, потому что у меня только физическое существование.

Я всегда жил не так, как мне хотелось. Собираюсь жить, очи видят свет. Сила есть, и ум не теряет нить. Сколько уже лет, сколько долгих лет Собираюсь жить, собираюсь жить. Собираюсь жить, сборам нет конца. Собираюсь все и не соберусь. Тают в кулаке, вроде леденца Сладость детских дней, молодости вкус. Так и не успел радости вкусить. Краткий мой апрель, маем ты не .